События последних выходных вокруг Ормузского пролива еще раз показали, насколько неопределённым остаётся будущее одного из ключевых мировых маршрутов поставок нефти и газа. Попытка перезапустить судоходство обернулась фальстартом: сначала было объявлено об открытии пролива, затем последовало ужесточение контроля, обстрел судов и предупреждения капитанам о закрытии прохода. На следующий день американские военные задержали иранское судно, и к середине понедельника спутниковые данные фиксировали прохождение через Ормуз всего трёх танкеров.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военной операции в случае новых препятствий для свободного судоходства.
Фактическое закрытие пролива последовало после начала совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С тех пор движение через этот маршрут, по которому в обычное время проходит около пятой части мирового экспорта нефти и газа, практически остановилось.
Последствия оказались стремительными и тяжёлыми. В Персидском заливе оказались заблокированы примерно 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа. Это вынудило производителей сокращать добычу, останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что ударило по экономике стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли длительный ущерб энергетической инфраструктуре и серьёзно осложнили дипломатические отношения во всём регионе.
Возникает вопрос: как будет происходить восстановление и когда отрасль сможет приблизиться к довоенным объёмам операций?
Темпы нормализации зависят не только от успеха переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхового покрытия для танкеров, уровень фрахтовых ставок, а также готовность судовладельцев брать на себя возросшие риски.
Первыми район боевых действий покинут примерно 260 судов, застрявших в акватории Персидского залива. На их борту находится около 170 миллионов баррелей нефти и примерно 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, следует из данных аналитической компании Kpler.
Большая часть этих грузов, вероятнее всего, направится в Азию, на долю которой обычно приходится порядка 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода этих танкеров из региона начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они будут направляться к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первая задача этих судов — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — эквивалент примерно 20 суток добычи. Переполненные склады фактически не оставляют возможности нарастить добычу до возобновления стабильного экспорта.
Даже после открытия пролива логистика танкерных перевозок будет ограничивающим фактором для быстрого восстановления экспортных потоков. Типичный рейс туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительное давление создаёт нехватка самих танкеров: многие суда задействованы на длинных маршрутах по доставке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, где один рейс может длиться до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам экспертов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит перезапуск добычи нефти и газа на месторождениях и запуск остановленных во время боевых действий нефтеперерабатывающих заводов.
Это потребует сложной координации: необходимо вернуть тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в разгар конфликта. Темпы восстановления добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимосвязь между судоходством, складскими запасами и уровнем производства.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остаётся достаточным для того, чтобы выйти на довоенные объёмы добычи примерно за две недели. На ещё трети месторождений потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
На оставшихся 20% объектов, где добывают эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, восстановлению мешают серьёзные технические проблемы. Низкое пластовое давление, повреждение оборудования и перебои с энергоснабжением потребуют многих месяцев дополнительных работ.
Существенный ущерб нанесён и крупнейшим энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, а ремонт может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не достигнут прежних уровней добычи.
Длительный провал поставок со временем может быть компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако такой процесс займёт не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и сохранении мира.
Когда очереди танкеров будут ликвидированы, а добыча стабилизируется, такие экспортёры, как Ирак и Кувейт, смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — специальные положения контрактов, позволяющие приостанавливать поставки в условиях войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам работы отрасли в ближайшие годы представляется маловероятным.
