В последние месяцы Украина проводит кампанию «дальнобойных санкций», целясь по российским нефтеперерабатывающим заводам, объектам военно‑промышленного комплекса, логистике и складам. В материале проанализированы приоритеты ударов, применяемые средства и первые измеримые последствия для экономики и безопасности.
Что именно попадает под прицел
По заявлениям украинской стороны, главным приоритетом кампании являются нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ), нефтебазы и насосные станции трубопроводов. Параллельно в поле ударов попадают предприятия ВПК (включая отдельные заводы, выпускавшие компоненты для ракет и беспилотников), объекты ПВО, ракетные катера, логистические узлы и склады крупных онлайн‑ритейлеров.
География ударов сильно расширилась: поражались цели в Ярославской области и Удмуртии (приблизительно 1 300 км от границы), перевалочные станции в Пермском крае (более 1 500 км), НПЗ в Башкортостане и в Уфе. Ночью 25 июля удары охватывали район от Ростова‑на‑Дону до Тюмени и Кирова, а также акваторию Каспийского моря. Самые удалённые отмеченные цели — на Урале и в Сибири, на расстоянии более 3 000 км.
Эксперты отмечают, что уязвимость объясняется масштабом территории России: невозможно физически защитить всю инфраструктуру и логистику, растянутую на тысячи километров. Даже развитые системы ПВО не способны покрыть весь спектр потенциальных целей.
Какими средствами наносятся удары
Основу кампании составляют относительно дешёвые дальнобойные дроны‑камикадзе отечественного производства, на которые, по официальной статистике Генштаба, приходится значительная доля поражений целей в глубине территории. Один такой ударный дрон оценивается примерно в 55 тысяч долларов. Дополняют их ракеты большой дальности, применявшиеся против военных производств на расстояниях порядка 900 км и более.
Удары приобретают методичный характер: по сообщениям украинской стороны, отдельные НПЗ атакуются неоднократно — более десятка раз — что затрудняет выполнение ремонтных работ и восстановления мощностей.
Какие уже есть последствия для экономики
Эффект ударов по нефтяной инфраструктуре уже видно в статистике переработки: по оценкам аналитиков, переработка нефти в июне сократилась до минимальных показателей за многие годы, а выпуск бензина упал примерно на четверть по сравнению с прошлым годом. По разным оценкам, удары вывели из строя существенную часть мощностей НПЗ.
В отдельных случаях крупные заводы теряли значительную долю производственных мощностей, что также отражается на общенациональных показателях переработки. Последствия ощутили и рядовые потребители: вводятся ограничения на продажу топлива, на АЗС возникают очереди. Одновременно власти сокращают экспорт топлива и наращивают импорт — планируются регулярные поставки бензина из других стран.
Военные аналитики подчёркивают: удары по НПЗ и топливной логистике напрямую влияют на снабжение вооружённых сил и экономику в целом, однако для устойчивого эффекта требуется более высокая координация ударов по оперативной глубине, синхронизация с ударами по логистике противника и работа разведки и дипломатии по прерыванию внешних поставок компонентов.
В ответ на новые потребности была создана отдельная структура для координации дальнобойных ударов, но назначение её командующего на момент публикации ещё не завершено.
Приближают ли такие удары мир?
Глубина ударов дала Украине дополнительный инструмент влияния на международную политику: способность действовать самостоятельно рассматривают как фактор возрастания субъектности в отношениях с союзниками. Это меняет переговорную позицию, поскольку демонстрируется реальная военная возможность эскалации.
Однако эксперты сохраняют сдержанный скептицизм: одни только дипстрайки вряд ли переломят ход войны. Решающее значение по‑прежнему остаётся за событиями на линии фронта и более широким комплексом военных и политических мер. В то же время многие аналитики считают, что стратегическое положение России постепенно ухудшается из‑за накопленного экономического и инфраструктурного ущерба.
