Сетевые кумиры и растущее раздражение россиян из‑за блокировок и войны

С началом массовых блокировок сначала WhatsApp, затем Telegram и с учащающимися отключениями интернета в целом — мерами, затронувшими уже не отдельные группы, а практически всю страну, — раздражение в адрес президента стало расти заметно быстрее. Даже откровенные сторонники власти, ещё недавно восторженно её поддерживавшие, теперь выходят в публичное поле и называют вчерашнего кумира военным преступником и «случайным человеком во власти».

Обычной госпропагандой подобное недовольство уже не погасить: заметна растерянность, а не уверенный контроль над ситуацией.

И тут на сцену выходят звёзды запрещённой в России соцсети с многомиллионной аудиторией.

Одной из первых «от лица народа» выступила давно живущая в Монако блогерша Виктория Боня с аудиторией более 12 млн человек. Она записала 18‑минутное видеообращение к президенту. В ролике утверждается, что его боятся все: и народ, и артисты, и блогеры, потому что «между вами и обычным народом огромная толстая стена». Далее она перечисляет острые темы — от наводнения в Дагестане и поправок к закону об уничтожении редких животных до массового забоя скота в Новосибирске и блокировок интернета.

При этом речь обращена не против самой системы, а в её защиту: с заверениями в поддержке, упоминанием «наших мальчиков» на фронте, признаниями в любви к стране и её народу. Появление стены между народом и лидером Боня объясняет тем, что до того якобы просто «не доходит правда»: в интернете он не сидит, а информацию получает на бумаге. Блогерша даже предлагает создать для него специальную соцсеть, где он якобы сможет видеть все обращения граждан.

Ещё более архаичным выглядит фантастический образ: поставить у кремлёвских ворот столик для жалоб, прикрепить к нему офицера с ружьём, чтобы «враги» не растащили народную боль, а президент каждое утро лично забирал бы письма.

В итоге Боня делает предельно простой вывод: стену между народом и «дорогим гарантом», возведённую «шушерой» в лице депутатов и вельмож, нужно срочно разрушать, иначе будет плохо…

…и тут же появляется другая инстаграм‑звезда — Айза. Она тоже «любит Россию и её народ» — и тоже из‑за границы. В своём обращении она фактически по пунктам повторяет тезисы Бони: и про искажённую информацию, и про «плохих депутатов» с миллиардами и иностранными паспортами, и про малоизвестный мессенджер, который, по её словам, «нужно просто сделать хорошим», чтобы он заменил заблокированные Instagram и Telegram.

Завершает этот патриотический стендап телеведущая Катя Гордон, уже из Москвы. Она заявляет, что пока президент «отвлечён на внешнеэкономические и политические задачи», в стране якобы действует некая группа, подрывающая доверие к первому лицу и готовящая вывод «несчастного и обездоленного народа» на улицы. Всё это подаётся как провокация накануне выборов в Госдуму: «Президент и спецслужбы должны обратить на это внимание» и разобраться с очередной «пятой колонной».

На видео Бони, набравшее десятки миллионов просмотров, в Кремле отреагировали быстро. Официальный представитель сообщил, что по перечисленным в ролике проблемам якобы ведётся «большая работа» и «всё не оставлено без внимания». Узнав об этом, Боня записала новый ролик — уже вся в слезах. Она просит «не приплетать» её к зарубежным медиа, разбирающим её обращение, подчёркивая, что она «с народом и внутри народа».

Сидя в кадре в красной футболке, напоминающей турецкий флаг, блогерша, рыдая, благодарит и пресс‑секретаря, и президента. Воздевая руки вверх, она восклицает «спасибо, Господи!» и демонстративно прижимает руки к груди. На фоне этой экспрессивной сцены даже привычные пиар‑жесты других мировых лидеров выглядят провинциальным капустником.

По сети тут же разлетаются версии произошедшего. Одни говорят о подковёрной борьбе элит, которым надоел лидер, «докопавшийся» уже и до них. Другие видят в этой истории попытку выпустить в инстаграм‑свисток пар народного раздражения, разыграв старую карту про «плохих бояр и хорошего царя». Третьи верят в личную инициативу блогеров. Четвёртые обвиняют во всём Запад, раскачивающий лодку, и записывают Боню в «новые лидеры протеста», подозревая её в желании устроить майдан.

Для власти любой из этих вариантов неудобен: в сухом остатке они фиксируют растущее недовольство уже не в отдельных социальных нишах, а по всей стране. Несколько лет власть проводит над населением опасные эксперименты, демонстрируя, что пока она у руля, вместо нормальной жизни будет тот «ад», который ей захочется создать. Мобилизация и тысячи цинковых гробов, пыточные подвалы для солдат, вернувшиеся с войны убийцы в роли «новой элиты». Тюрьмы за любую антивоенную активность и тотальная милитаристская пропаганда, начинающаяся с детского сада.

Общество долго делало вид, что «понимает» и терпит, но перестало мириться, когда дело дошло до самого необходимого — коммуникаций. Для руководства, мыслящего в логике советских информационных моделей, эта зависимость населения от свободного интернета остаётся чем‑то непостижимым.

С одной из фраз Бони спорить сложно: рано или поздно «наступает момент, когда люди уже не могут бояться».

Отступит ли власть? На время — возможно. Международные издания сообщают, что российские чиновники якобы решили повременить с жёсткими блокировками интернета и Telegram. Но одновременно власти объявляют о выделении дополнительных 12 млрд рублей на развитие системы, отвечающей за цензуру и ограничения в сети. Любая пауза в этой ситуации будет лишь тактическим шагом, а не сменой курса.

Мы уже видели, как руководство делало шаг назад, чтобы затем ещё сильнее закрутить гайки. Стиль давно сформирован, точка невозврата пройдена, и отступать, по сути, некуда: за границами кабинетов маячат международные трибуналы и солдатские стены.

Напоследок стоит напомнить и самой Виктории Боне: за «время правления» наряду с редкими животными уже пятый год десятками тысяч уничтожаются российские мужчины — тот самый народ, который она так любит из далёкого Монако. И делает это не абстрактная «стена чиновников», а конкретные решения конкретного человека, которому она с религиозным восторгом шлёт слёзные челобитные. Подумать об этом, возможно, важнее, чем записывать очередное эмоциональное обращение.